Чайку занесло в гавань известкового завода на льдине, — лапы у нее вмерзли в лед. Отец освободил ее, забравшись с помощью багра на другую льдину.
— Пришлось обколоть лед деревянным башмаком, — рассказывал отец.
На обратном пути его остановил полицейский, должно быть, потому, что он прятал что-то под курткой.
— Уж мы с ним повалялись в канаве, — продолжал отец со смехом, — но он-таки вынужден был сбавить тон. Я бы мог ему всыпать еще, только боялся за птицу. Вот посмотрите, — она целехонька!
Отец сидел на краю моего ложа и рассказывал, а чайка стояла на одной ноге у маня на груди, прикрыв глаза. В тот вечер мы гордились отцом, мы его все любили, несмотря на исходивший от него запах трактира. Мать перегнулась через стол и буквально впилась в него глазами. А Георг, сжимая кулаки, грозно произнес:
— Я этого полицейского искалечу, вот только чуточку подрасту!
— Ты? — откликнулась мать, смеясь от души. — Это в твои-то шесть лет!
— Он у нас молодчина, — кивал отец, — он уже и булыжник умеет подкатывать.
Как мне хотелось услышать такую же похвалу от отца! Но он меня считал за неженку, потому что сам никогда не хворал.
* * *
В тот вечер Георгу, обычно спавшему на стульях в комнате родителей, постелили на диване, у меня в ногах. Дверь тихонько прикрыли. Желая друг другу спокойной ночи, отец и мать выглядели так, точно у них были тайные именины. Мне казалось, так ласково они еще никогда не глядели один на другого.
Очевидной виновницей торжества была белая птица, стоявшая теперь на одной ноге перед печкой, на куске торфа.
Мать кутила: она подбросила еще пару кусков торфа, и пламя, ярче вспыхнув в отверстии дверцы, озарило чайку. Долго лежал я, разглядывая птицу, пока она не растаяла в моих глазах. Брат, имевший достаточно причин устать, уснул тотчас же.
* * *
Проснувшись на другое утро, я рта не мог открыть, — такая на губах наросла короста. Мать должна была отмочить ее теплой водой, отец разрезал ножницами.
Он был дома, не на работе, хотя день был уже почти в разгаре. В воздухе было еще что-то от вчерашнего праздника: на очаге благоухал кофейник, а брата послали в лавку за настоящими булочками. Приятно было проснуться и увидеть все это!
Попозднее отец зарезал чайку, и мать ее зажарила. Пахло чудесно, — но радостное настроение исчезло. Белый вестник счастья как-то странно хрустел на могучих отцовских зубах. После обеда отец оделся и ушел. Мать вздохнула. Снова потянулись будни.
Мартин Андерсен Нексе
Глава первая
ДАЛЕКИЕ БЫЛИ
История гор
Несколько сотен миллионов лет назад, когда земля остыла, на месте нашего красивого, величественного Урала было безбрежное теплое море. На севере оно соединялось с Ледовитым океаном, а на юге со Средиземным морем.
В древнем уральском море жили только одноклеточные организмы — археоциты. Во влажном климате верхнего палеозоя на берегах и островах развились гигантские папоротники.
Проходили миллионы лет. Жизнь в море становилась разнообразнее и оживленнее. Появились иглокожие, трилобиты, кораллы, головоногие моллюски. За счет скелетов этих животных образовались горные породы известняков, из которых состоят целые скалы на берегах уральских рек Вишеры и Колвы.
Дно теплого уральского моря то медленно опускалось, то поднималось; на нем отложилось много ила, песка, известняков. Извергались подводные вулканы, и раскаленная лава потоками изливалась на дно моря.
В конце палеозойской эры Урал сильно изменился. Медленно, но неустанно, в течение нескольких миллионов лет поднималось дно древнего уральского моря. Выросли горы высотою до 9 километров. В это же время великих земных преобразований поднялись вершины Алтая и Тимана.
В пермский период конца палеозойской эры поднятое дно моря было смято в складки. Прорывая осадочные породы, известняки и песчаники, из глубины земли на поверхность хлынула жидкая лава.
Вот как рассказывает об этом геолог, профессор В. А. Варсанофьева:
«Под влиянием колоссального бокового давления, шедшего с востока, породы, в течение миллионов лет накапливавшиеся в податливой зоне уральской геосинклинали, были смяты в могучие складки и подняты из недр земной коры.
Эти складки изгибались, ломались, опрокидывались к западу, нагромождались одна на другую. Громадные массивы гранита вторглись, в толщу осадочных и изверженных пород и были вдавлены в полости возникающих складок. Они принесли с собой особенно большое количество паров, газов и летучих соединений, которые вызвали явления контактного метаморфизма и выкристаллизовались в виде ряда ценных и редких минералов в трещинах, превратившись в разнообразные рудные жилы».
Так выросли древние Уральские горы, безлесные, высочайшие, протянувшиеся от Северного до Каспийского моря.
Уральское море отступило от твердынь земли. Только на западной окраине Урала осталось глубокое море, да на востоке долго держались болотистые места, поросшие пышной растительностью.
Но прошли еще сотни миллионов лет, и не узнать было землю, где стояли древние Уральские горы; на их месте раскинулась равнина с болотами. В течение мезозойской эры Урал активно разрушался от деятельности ветра и воды, пока не сравнялись километровые горы.
В начале третичного периода кайнозойской эры вновь начали действовать силы, создающие горы. Потоки лавы хлынули из недр земли, медленно поднялись новые горные цепи. Только в это время, на много позднее Уральского хребта, образовались горы Кавказа, Альп, Памира, Гималаев, Гиндукуша. Возраст Уральских гор — триста миллионов лет (по Ферсману).
На помолодевшие Уральские горы, в следующий, четвертичный период кайнозойской эры опустилась великая зима. Горы Урала покрылись вечным снегом и ледниками. Льды двинулись с севера и поползли по горным вершинам, разрушая скалы. Молодой Урал утонул в океане льдов.
После отступления великой зимы хребет не представлял уже неприступных круч. Льды опрокинули некоторые горы, сгладили вершины их, разрушили массивные кряжи.
И еще несколько раз наступал ледник на уральскую плиту. И каждый раз все больше разрушались горы, дряхлели, исчезали неприступные скалы, огромные камни обтачивались в гладкие валуны. Когда-то неприступный высокий Урал принял современную форму. Первый человек, появившийся на Урале, мог еще видеть скалистый Урал, напоминающий современный горный Кавказ.
Маргарита ШешинаКАМЕНЬ «ОЛЕНИЙ» НА РЕКЕ ЧУСОВОЙ.
Фото. Серовский дом пионеров.
Ночь в горах
Из-за старой разлапистой елиМесяц рог золотой показал.С ним проснулась уральская сказка —Ожил сказов старинных Урал.
Та скала — человеческий профиль. Вон звезда из-под брови блестит. Это Полоз великий поднялся И богатства свои сторожит.
Лунный свет, серебристым сияньемПо камням загораясь, скользит,То красавица, Полоза дочка,Золотою косою блестит.
Месяц выше поднялся на небе, Тени черные дальше легли… Я гляжу на горящие угли — И мне чудятся недра земли.
— Медь, железо и золото видишь? —Мне Хозяйка торы говорит, —— Клад, Урал мой, сокровище чудное,Он теперь человеком открыт!
Так сказала она, улыбнулась, А глаза изумрудом горят. И пропала… Травой обернулась, Малахитовый сбросив наряд.
Я проснулась… Как будто живые,Угли синим мерцают огнемИ лежат предо мною, сверкаяЗолотистым чудесным ковром.
А с другой стороны, под горою, Тоже яркий огнистый ковер. Угли брошены щедрой рукою — Вся долина пылает меж гор.
Это город, сверкая огнями,Новой сказки создал красоту;Сказы старые ожили сами,Сделав жизнью былую мечту.
Искры в небо безудержно рвутся… Домен жерла… Огни и огни… Бьется мощное сердце Урала, Бьется ровно и ночи и дни!
Елена СиговаЗемля золотая
